«Дед, а почему коньки скользят по льду, а по стеклу нет? Стекло же глаже».
Тимофею десять лет, и он только что с катка. Я уже открыл рот, чтобы выдать ответ, который тридцать пять лет слышал от учеников и который напечатан в половине популярных книжек: конёк узкий, давит сильно, лёд под ним тает, по воде и едем. Потом закрыл. Ответ этот неверный, и честный выходит длиннее.
Объяснение про давление и что с ним не так
Начиналось всё с верного наблюдения. Лёд легче воды, льдина плавает. Значит, если лёд сжать, ему «выгоднее» стать водой, которая занимает меньше места. В середине XIX века инженер Джеймс Томсон рассчитал, что под давлением лёд должен таять при температуре чуть ниже нуля, а его брат Уильям, будущий лорд Кельвин, подтвердил это опытом.
В 1886 году молодой дублинский инженер Джон Джоли приложил этот расчёт к конькам. Лезвие касается льда узкой полоской, вес человека приходится на крошечную площадь. У Джоли получилось 466 атмосфер, и точка плавления под таким давлением сдвигается до минус трёх с половиной градусов.
Беда спрятана в его же цифрах. Минус три с половиной, и это под остриём конька. А катаются и в минус десять, и в минус двадцать. Американский химик Роберт Розенберг, который в 2005 году разобрал всю эту историю в журнале Physics Today, пишет, что кататься можно и при минус тридцати. Хуже того: ниже примерно минус двадцати двух градусов лёд под давлением вообще не тает, а переходит в другую, более плотную разновидность льда.
И второе. Вы падали на льду в валенках? Подошва широкая, человек давит ею на лёд слабее, чем воздух давит на тот же лёд сверху, и точка плавления сдвигается на тысячные доли градуса. А нога всё равно уезжает.
Вторая попытка: лёд тает от трения
В 1939 году англичане Фрэнк Боуден и Т. П. Хьюз предложили другое: лёд плавит тепло от трения. Потрите ладонь о ладонь, станет горячо. Полоз трётся о лёд, греет его, и под полозом возникает плёнка воды.
Опыты они ставили в ледяной пещере над швейцарской научной станцией Юнгфрауйох, на высоте 3346 метров, и сравнивали деревянные и металлические лыжи. Металлические скользили хуже. Объяснение простое: металл хорошо проводит тепло и уносит его от места трения, а дерево оставляет на месте.
Это уже похоже на правду, и на скорости трение наверняка помогает. Но Розенберг справедливо замечает: чтобы тепло выделилось, надо сначала поехать. А на льду скользко с первого шага, пока вы ещё стоите.
Почему лёд скользкий, даже когда на нём просто стоят: догадка Фарадея
7 июня 1850 года Майкл Фарадей показал в лондонском Королевском институте простую вещь: два куска льда, слегка прижатые друг к другу, смерзаются. Напечатал он своё объяснение только в 1859 году. По Фарадею, поверхность льда даже на морозе покрыта тончайшим слоем, похожим на жидкость. Пока это поверхность, слой жидкий. Когда его зажимают между двумя кусками, он оказывается внутри льда и замерзает.
Опыт можно повторить. Достаньте из морозилки два кубика льда, дайте им полминуты полежать, пока не заблестят, и на несколько секунд прижмите один к другому. Склеятся. Только сразу оговорюсь: этот опыт не доказывает, что прав именно Фарадей. Джеймс Томсон смотрел на то же самое и объяснял давлением. Они спорили об этом в печати, приборов, чтобы их рассудить, тогда не существовало, и почти сто лет считалось, что победил Томсон.
Откуда на поверхности такой слой? Представьте класс. Ученика в середине ряда соседи подпирают со всех сторон, ему не повернуться. Тот, кто сидит с краю у прохода, зажат только с одной стороны и ёрзает весь урок. Молекула воды в глубине кристалла связана с соседями во все стороны. У молекулы на поверхности сверху соседей нет, держится она слабее и подвижна задолго до того, как лёд начнёт таять.
Измерить этот слой удалось только через полтора века. В конце 1990-х Астрид Дёппеншмидт и Ханс-Юрген Бутт из университета в Майнце прощупали поверхность льда иглой атомно-силового микроскопа. По их данным, слой никак не толще 12 нанометров при минус двадцати четырёх градусах и 70 нанометров почти у самого нуля. Нанометр, напомню, это миллионная доля миллиметра.
Что намерили в последние годы
В 2018 году братья Даниэль и Миша Бонн, один из Амстердамского университета, другой из Института полимерных исследований Общества Макса Планка в Майнце, вместе с Бартом Вебером возили по льду стальной шарик при температурах от нуля до минус ста. Результат напечатан в Journal of Physical Chemistry Letters.
При минус ста лёд не скользкий. Трение на нём большое, как на обычном твёрдом теле. По мере потепления оно падает и меньше всего становится около минус семи градусов. Ближе к нулю снова растёт: лёд размягчается, и шарик в него вдавливается. Авторы сами замечают, что конькобежные дорожки примерно при такой температуре и держат. Подобрали на опыте, задолго до всяких шариков.
Вывод авторов: дело даже не в плёнке воды, а в отдельных молекулах на поверхности, которые слабо привязаны и перекатываются под полозом. Моё сравнение, не их: как сухой горох, рассыпанный по полу.
Через год, в 2019-м, парижская группа Лидерика Боке из Высшей нормальной школы посмотрела, что получается под скользящим телом. Прибор у них был на основе камертона: к нему приклеили стеклянный шарик и водили им по льду. Плёнка там есть, толщиной в несколько сотен нанометров, это в сотни раз тоньше волоса. Но она оказалась в десятки раз гуще воды и больше похожа на масло. Авторы считают, что это вода пополам с ледяной крошкой. Работа вышла в Physical Review X.
А в 2025 году группа Мартина Мюзера из Саарского университета напечатала в Physical Review Letters третье мнение, на этот раз по расчётам на компьютере, без катка. У них выходит, что верхний слой льда теряет порядок просто оттого, что по нему скользит подошва или полоз: молекулы льда и подошвы тянут друг друга, и кристалл сверху расстраивается. Ни давление, ни трение для этого особенно не нужны. Расчёт есть расчёт, его ещё будут проверять опытом.
Так что на сегодня твёрдо известно немного. Давление почти ни при чём. Подвижный слой на поверхности льда есть, это измерено. Трение на скорости добавляет своё. А что из этого главное, физики не договорились, и три работы, которые я пересказал, отвечают по-разному. Вопрос десятилетнего мальчика наука закрывает уже сто семьдесят с лишним лет.
Почему коньки скользят по льду, а по стеклу нет
Теперь можно ответить Тимофею.
Оконное стекло размягчается при нескольких сотнях градусов. При комнатной температуре оно от этого далеко, и атомы на его поверхности сидят крепко. Гладкое, но твёрдое до самого верха.
Лёд на катке при минус семи находится в семи градусах от собственного плавления. Для льда наша зима - это жара. Он почти тает, и верхний слой у него уже наполовину свободен. Мы просто не привыкли думать о холодном как о горячем.
А при минус ста лёд ведёт себя как стекло, это и показал стальной шарик.
Тимофей подумал и спросил, можно ли залить каток при минус ста и посмотреть. Я ответил, что в Ярославле, к счастью, нельзя.
Комментарии
Загружаю.